«Все, что сейчас происходит в России, нужно как-то пережить»
.«..не важно, зеленка это на лице, говно под дверью или тюремный срок».

«Подвиг» поговорил с активисткой Дарьей Хейкинен — за последние дни 18-летняя девушка стала фигуранткой нелепого уголовного дела о «телефонном терроризме» (ей грозит до 5 лет лишения свободы) и дважды находила под дверью кучу навоза.
Беседовал Петр Сапожников
«Подвиг» поговорил с активисткой Дарьей Хейкинен — за последние дни 18-летняя девушка стала фигуранткой нелепого уголовного дела о «телефонном терроризме» (ей грозит до 5 лет лишения свободы) и дважды находила под дверью кучу навоза. Вдобавок во время атак на дверь Дарью клеймили «предателем Родины» и «финской нацисткой» из-за фамилии (других связей с Финляндией у Хейкинен нет), а во время обыска силовики передали «привет» от Рамзана Кадырова, против которого движение «Маяк», основанное Дарьей, объявило большую информационную кампанию. Почему Хейкинен не собирается уезжать из страны, как обещает «засунуть руки в жопу» атаковавшим и почему немой укор в виде дерьма под дверью наверняка связан с действиями полиции — читайте в интервью.
Дарья Хейкинен
— Хотел начать с вопроса о том, как вы сейчас, как себя чувствуете?
— Да нормально в принципе (смеется). Сегодня ночью слава богу ничего не произошло, поэтому все хорошо. 
— Вашу дверь атаковали дважды. Расскажите, пожалуйста, про первое нападение. Вот вы приходите домой, видите эту кучу дерьма — в прямом и переносном смысле — и что вы чувствуете? Какие первые действия?
— Первое нападение произошло утром 25 числа. Вернее, мы заметили его утром, вероятно, сделали это ночью. Мы были дома, спали с молодым человеком и проснулись от того, что кто-то позвонил в дверь. У меня первая мысль — это, менты, обыск, капец, хотя непонятно, для чего у меня проводить обыск во второй раз. Я пошла смотреть, что происходит за дверью, и вижу, что глазок залит красной краской. Все сразу встало на свои места. Когда мы вышли за дверь, на коврике лежала огромная куча навоза. На двери было написано «предатель» красной краской и была залиты замки — то ли смолой, то ли какой-то черной тягучей жидкостью, мы так и не поняли, что это было. И еще ручка в чем-то испачкана — тоже под вопросом, в чем именно.

Первая атака выглядела так

— Вы обращались в полицию?
— Конечно, мы сразу вызвали полицию, позвали охрану дома, полиция приняла наше заявление. И во второй раз, когда такая же хрень произошла, мы повторно вызвали полицию, это тоже будет приобщено к делу. 
— Есть ли какие-то данные о том, кто это мог сделать?
— К сожалению, данных пока нет. У нас есть камеры в подъезде, мы еще не получили к ним доступ, были выходные. Кто это мог быть — не совсем понятно, потому что мой адрес есть только у моих родителей, которые, скорее всего, сразу отпадают как подозреваемые, и у сотрудников полиции. Кто именно это был — непонятно, но по моим внутренним ощущениям это какая-то заказуха, связанная непосредственно с полицией.
— Как полицейские принимали заявление? Не было хамства или безразличия?
— Нет, мне кажется, для них это был нормальный рабочий вызов. Ничего особенного не было. 
— Как переживали вторую атаку? Было проще это видеть — или, наоборот, сложнее?
— Немножко посложнее. Первая атака не была персональной, такая же надпись с такими же листовками в тот день появилась еще у троих активистов в Питере. Во второй раз все было индивидуально — об этом говорит и тот факт, что ни у кого, кроме меня, надписей больше не было, и то, что на листовках была написана фраза про финский нацизм, а это отсылка к моей фамилии.

Вторая атака

— Как я понял, вы сейчас не живете с родителями, но я знаю, что они вас очень поддерживают. Как они реагируют на эти события?
— С учетом того, что это их квартира, не особо они радостно отреагировали (улыбается). Они у меня такие, относительно спокойные. Особенно отец — он вообще не паниковал, ничего такого не было, они просто без эмоций мне сказали: «ну, вызывай полицию». Во второй раз — «ну, вызывай полицию еще раз, сейчас приедем, поменяем замки». Бурной реакции не было, потому что все это ожидали.
— Поступали ли вам еще какие-то угрозы помимо испорченной двери?
— Угрозы в принципе поступают в фоновом режиме. Но каких-то сверхугроз не было.
— А не «сверхугрозы» в какой форме приходят?
— Мне пишут постоянно, но не в связи с тем, что началось 24 февраля. У меня был конфликт с чеченцами, мне очень много писали, что голову отрежут, на бутылку посадят (смеется). Я просто не уделяю этому много внимания, потому что это классические вещи, которые меня давно преследуют. За ними ничего не стоит, как правило.
Движение «Маяк», основанное Дарьей, 14 февраля объявило о старте большой кампании против главы Чеченской Республики
— Вы не боитесь, что от слов и относительно безобидных действий эти люди перейдут к чему-то более серьезному?
— Как правило, угрожает тот, кто ничего не сделает. Бояться стоит тех, кто не угрожает — вот это да. Это, конечно, стремноватенько.
— Как думаете, почему именно ваша дверь подверглась такому вниманию? У меня, когда я узнал об этих атаках, родилась грустная шутка: начинаю переживать, что у всех приличных людей есть под дверью куча навоза, а у меня нет. Пока что ведь и правда атакуют не всех активистов и журналистов — Алексей Венедиктов, например, с вами в одной лодке, как и Кристина Воротникова. Как думаете, почему такой выбор?
— В Петербурге приходили к координаторе движения «Весна», что логично, и к активисту молодежного «Яблока», который тоже занимает относительно высокую должность. Может, приходили к руководителям и координаторам политических движений, которые выступают против войны.
Дарья Хейкинен и ее дверь
— Как в вас откликаются бредовые обвинения в нацизме с намеком на финскую фамилию? Что вас связывает с Финляндией?
— Абсолютно ничего. Я была в Финляндии один раз с родителями классе в первом. У меня там даже родственников нет, насколько мне известно. Меня буквально ничего не связывает Финляндией, тем более меня ничего не связывает с нацизмом. Эти обвинения просто проходят мимо меня. У меня есть в голове убеждение, что это не ко мне, я их близко к сердцу особо не принимаю и не стараюсь, не дай бог, это как-то оспаривать. Это просто бред, я к этому никакого отношения не имею. 
— Насчет бреда: что вы думаете о людях, которые навалили вам под дверь кучу навоза? Вот они, к примеру, неправильно написали слово «предатель» на двери Кристины Воротниковой. Есть ощущение, что это, мягко говоря, не очень умные люди, далекие от политики.
— Я склоняюсь к тому, что это заказуха, людям заплатили деньги, чтобы они сделали такую фигню. Потому что вариант с соседями отпадает сразу — это происходило в разных районах города с одним и тем же почерком. Моего адреса нет даже в слитых базах «Яндекса», я не пользуюсь этим сервисом. Думаю, что это заказуха и людям заплатили. Хотя, конечно, мне очень приятно в душе, что какие-то идиоты на одиннадцатый этаж две ночи подряд тащились с мешками говна.
— То есть вы думаете, что адрес стал известен этим людям из-за действий полиции?
— Да. Это основная моя версия, но не могу ничего утверждать.
— У вас на двери было написано «ПРЕДАТЕЛЬ РОДИНЫ». Это пассаж в духе 37-го года. Как думаете, он уже наступил?
— Мне не очень нравятся такие исторические аналогии, потому что, так или иначе, все исторические периоды разные, и здесь можно подушнить о том, что ситуацию, которая разворачивается сейчас, нельзя сравнивать с 37-м годом по многим причинам. Но эта ситуация по-своему ужасная и время, в котором мы живем, абсолютно кошмарное.
И снова Дарья Хейкинен и ее дверь
— Я понимаю, что это разные вещи, но стилистика очень близка, вам не кажется?
— Отчасти это похоже.
— Чем сейчас занимается «Маяк», какие у движения планы на ближайшее будущее?
— Будем думать о том, как жить в реалиях, в которых все мы оказались 24 февраля. На момент, когда это интервью выйдет, мы выпустим как минимум один пост с поддержкой двенадцати росгвардейцев, которых уволили из-за отказа ехать на Украину, и предложим их поддержать. Будем поддерживать людей, которые оказались в такой ситуации и героически не исполняют приказы. Которые как, например, Марина Овсянникова, пробиваются сквозь пропагандистскую блокаду. 
«Маяк» выражает поддержку уволенным бойцам Росгвардии
— Вы не думали уехать из России после угроз, таких агрессивных выходок, уголовного дела? Вам не страшно за себя и близких?
— Я не думала уехать. Пока что, несмотря на сфабрикованное уголовное дело, несмотря на вот эту хрень под дверью я не представляю ситуацию, в которой я могла бы эмигрировать.
— Почему?
— Потому что мое место здесь и потому что я осознанно шла на это и понимала, чем все может обернуться. Это мой осознанный выбор. 
— Вы довольно смело держитесь, у вас совсем нет страха?
— На самом деле, мне все задают этот вопрос. Может быть, я какая-то очень наивная и инфантильная в силу возраста, но я просто не совсем понимаю, чего мне нужно бояться. Того, что мне зеленкой плеснут в лицо? В последний раз мне облили дверь зеленкой, скорее всего, это был какой-то намек. Ничего страшного, это вещь, которую можно пережить. Все, что сейчас происходит в России, можно и нужно как-то пережить. Не важно, зеленка это на лице, говно под дверью или тюремный срок.
Одно из посланий на двери Дарьи
— Про последнее нападение вы написали, что атаковавшим вы «оторвете руки и засунете в жопу». Вы как-то собираетесь защищать свою дверь, чтобы после двух случаев не было третьего?
— Про руки и жопу это все-таки не в прямом смысле было сказано. 
— А вот я читаю в другом вашем посте, что «про затолкать руки в жопу я не шутила».
— Ну все-таки это фигурально, у меня просто физически не получится это сделать (смеется). Проблема в том, что все это делается в крысу. Мы живем в студии, и я не понимаю, как я не проснулась от того, что нам заливают замки пеной — для меня это огромная загадка. Если бы это делалось более явно — можно было какие-то меры придумать. Но пока это сделать очень сложно. Конечно, мы собираемся обезопасить наш дом, но я не могу из соображений безопасности сказать, как именно. Естественно, после такой фигни меры будут приняты. 
— После начала войны вы получаете больше поддержки от окружения или больше угроз извне? Чего больше в вашем информационном поле?
— Мне очень повезло с информационным полем и с моими близкими. Потому что подавляющее большинство людей, с которыми я работаю, дружу и общаюсь выступают против ситуации, которая сейчас сложилась. Негативные высказывания по поводу моей позиции есть только в твиттере. Лично мне пока никто такого не говорил — только в виде говна под дверью. Думаю, что это все-таки укор в мой адрес.
Беседовал Петр Сапожников для «Подвига»
Made on
Tilda