Марина Муратова, 15 мая 2022
«Люди огрызаются, когда я говорю, что “хач” меня воспитал и я не хочу слышать это слово»

Журналистка «Подвига» Марина Муратова написала колонку о жизни в России, которая решила денацифицировать Украину, забыв перед этим денацифицировать саму себя.
Эта война подняла много тем, и одна из них — ксенофобия в России, стране, которая решила «бороться с нацистами».
Многие говорили об этом и до войны: в национальных республиках называют плохим тоном речь на родном языке, полицейские в Москве, проверяя документы у человека, удивляются, что он русский, блогера Янгмашу, родившуюся и выросшую в России не с тем, по мнению общества, цветом кожи, травят с детства, дискриминация для людей неславянской внешности является чем-то привычным.

Примеров много: вспомните, как у нас относятся к людям, которые держат маленькие продуктовые магазинчики, или к тем, кто ремонтирует, строит, убирает. Есть еще «джамшуты», «хачи», «черномазые», «черножопые», «узкоглазые» и множество других отвратительных слов. Наконец, сдача квартир «только славянам» в многонациональной, напомню, стране, которая этим вроде как гордится.
«Заявив своей целью денацификацию Украины, Кремль сам спровоцировал дискуссию о правах малых народов России. Вы хотели обсудить ущемление русского языка в Украине? Окей, давайте обсудим, например, ситуацию с удмуртским языком в России. Вы хотели обсудить нацистов в Украине? Давайте обсудим, почему в России представители этнических меньшинств боятся выходить из дома 20 апреля (день рождения Гитлера) и 4 ноября (день народного единства)».

Александра Гармажапова
Журналистка
Помните, все смеялись над именами таксистов, приехавших работать в нашу страну и выучивших наш язык? Это тоже туда, в денацификацию. Вставлю пять копеек из личного опыта. Те пять копеек, которые с детства научили меня тому, что такое ксенофобия.

С четырех лет меня воспитывал отчим. Когда он заменил мне умершего отца, ему было 25 (а вот я в 25, по ощущениям, была вообще ребенком, который мог взять ответственность разве что только за себя).

Мой отчим — чеченец. Слышали слово «хач»?

И мы его слышали. Когда взорвали дома в Москве*, моя учительница на уроке рассказывала, что это сделали чеченцы, потому что хотят, чтобы русские приняли ислам (не ручаюсь за точность формулировок, но смысл был таким).
*С 4 по 16 сентября 1999 года в нескольких городах (Москва, Буйнакск и Волгодонск) произошла серия терактов. Взрывали жилые дома, погибли 307 человек. В 2001 году фигурантов дел о терактах приговорили к срокам. После взрывов, в 1999 году, стали появляться сообщения о том, что к терактам в Москве могут быть причастны российские спецслужбы. В 2001 году вышла книга, а спустя год и фильм Александра Литвиненко и Юрия Фельштинского с подробным разбором этой версии (ее также называют «рязанский сахар»). И то, и другое признали в России экстремистскими материалами, а Литвиненко умер от отравления полонием в 2006 году.
А потом она сказала: «Посмотрите на Марину. У Марины папа — чеченец». Марине было 12 лет.

Моей подруге запретили приходить ко мне домой: «у них чечен живет». Шла Вторая чеченская. Наши родственники сидели в своем подвале с закатками как в бомбоубежище, прятали там соседей, когда дозванивались — рассказывали страшные вещи (которые я улавливала в разговорах взрослых, а после Бучи — вспоминаю вспышками). И умирали: дядя, от которого в моих воспоминаниях остался только голос, повез заработанное на Сахалине родителям в Чечню (во время войны работать там было негде, многие выехали, чтобы кормить семьи) и был расстрелян, когда ехал домой.
Чечня в период «контртеррористической операции». Фото: «Кавказ реалии»
Может, это другое. Но каждый раз впоследствии (иногда и сейчас) люди нервничают и огрызаются, когда я говорю, что «хач» меня воспитал, у него чудесная семья, которая роднее мне, чем некоторые кровные родственники, и что я не хочу слышать это слово.

А моя младшая сестра, его родная дочь, с детства слышит разговоры о том, что чеченцам и русским нельзя дружить. Впервые я узнала о таком, когда ей еще не было 10 лет: один мальчик принес это от своей бабушки и объяснил моей сестре, что она якобы родилась неправильной.

Когда я говорю ее имя, меня переспрашивают. Прекрасное имя, я сама его выбирала. Когда она училась в школе на Сахалине, ей могло прилететь за то, что она «нерусская». Сейчас она временно учится в чеченской школе. За что ей прилетает теперь? За то, что она «русская», мама ведь у нас русская! Это замечательный, любимый мой ребенок, я сделаю ради нее все, и мне бесконечно грустно из-за того, что, родившись здесь, она с детства слышит, что окружающим неудобна ее нация.

Плюс от этого для ребенка один: неприятие ксенофобии и понимание того, что главное — каков человек, а не кем он родился. Минусов больше. Когда я написала об этом в соцсетях, в директ пришли мои знакомые – кореец и бурятка, и рассказали, что тоже наслушались про «нерусскость» в стране, которая гордится своей многонациональностью. Потом мама напомнила мне еще одно слово, кроме «хача», которым называли чеченцев в моем детстве — «грачи». А я, уже взрослая, не раз слышала от окружающих фразу из фильма — «не брат ты мне, гнида черножопая». Почему-то она вызывает у людей заливистый смех. Меня от нее всегда трясло, и фильм этот я не люблю.

«Искалеченное русское бессознательное сперва выбросило Данилу Багрова на берег, а затем уверовало в него, как в нового Спасителя»

Колонка об Алексее Балабанове — последнем русском художнике.
Позже я вспомнила, что уже в нулевых, когда мой отчим пошел в моря, он говорил коллегам по первому рейсу, что его зовут Вадим, а на самом деле у него созвучное имя. Еще я вспомнила соседа по коммуналке, пожилого таджика. Мы с ним вели длинные разговоры на кухне обо всем на свете, с ним было очень интересно. Советский летчик, умнейший человек. Хозяйка комнаты, которую он снимал, отвратительно к нему относилась. А он терпел, чтобы не потерять жилье.

А еще мне вспомнился дядя Эрик из Самарканда, владелец продуктового магазина напротив моего дома. Я каждый день ходила за продуктами, и мы с ним болтали. Потом у него отжали магазин, и он уехал со всей семьей, отдав мне напоследок магазинного котенка. Котенок вырос в любимое животное, связи с его бывшим владельцем у меня нет.

Это можно вспоминать бесконечно. Но национализм не здесь, не путайте.

Нам бы для начала с собой разобраться, честное слово.

Марина Муратова для «Подвига»

«Подвиг» разрешает копировать все материалы с указанием источника и авторов.

Подпишитесь на нас и распространите материал — других способов

безопасно поддержать проект нет.

Made on
Tilda